ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ФРОНТЫ БЕЛАРУСИ

В ходе опроса респондентам был задан вопрос об отношении к интеграции с Россией (табл. 1). Символичен тот факт, что число противников интеграции при вопросе о ней, заданном в такой форме, превышает 50%.

Данные следующей таблицы дают некоторое представление о мотивациях отношения населения к белорусско-российскому сближению (табл. 2).

Первая строка табл. 2 показывает, что нынешнее соотношение сторонников и противников интеграции хотя и может измениться, однако примерно половина тех, кто сейчас выступает против объединения, уверены, что на их позицию ничто не сможет повлиять. При этом примерно четверть противников интеграции с Россией признают весомость аргумента насчет того, что без доступа на российский рынок Беларуси придется туговато. Любопытно отметить, что этот чисто меркантильный мотив, значим в равной степени как для сторонников, так и для противников интеграции. Дифференцирующим признаком оказывается ощущение культурно-этнического единства - это доминирующий мотив для сторонников объединения с Россией, но при этом он практически не оказывает влияния на противников интеграции двух стран.

Это доказывает, что, с одной стороны, стремление к объединению с Россией имеет значимую духовную компоненту, а с другой - что и противникам объединения не чужды мотивы материальной выгоды тесных отношений с восточным соседом.

Интересно отметить, что за последний квартал снизились проевропейские интеграционные настроения. Позитивный баланс в пользу евроинтеграции сохраняется, однако он стал заметно меньше, чем в сентябре 2009 г. (табл. 3).

На первый взгляд выглядит парадоксом то обстоятельство, что когда опрошенным был предложен жесткий выбор между Востоком и Западом, число сторонников евроинтеграции увеличивается незначительно, а объединения с Россией – очень заметно (табл. 4).

На наш взгляд, это объясняется материальными мотивами, указанными в комментарии к табл. 2: часть противников интеграции с Россией полагают, что при выборе европейского вектора Беларусь утратит даже нынешние возможности экономического сотрудничества с Россией. Поэтому они делают выбор в его пользу, вероятно, с тяжелым сердцем. Впрочем, общее соотношение предпочтений в результате оказывается совпадающим до десятых долей процента. В геополитическом выборе общество оказывается поделенным пополам, что уже неоднократно отмечалось. Дело в том, что и на Западе, в Европе, белорусы видят много соблазнов, в том числе и материальных (табл. 5).

Как же соотносится жесткий геополитический выбор, заданный ответами на вопрос табл. 4, с отношением к независимости страны? Как видно из данных табл. 6, едва ли не самое поразительное – почти полная идентичность ответов геополитических оппонентов на вопрос о выборе между улучшением экономического состояния Беларуси и независимостью. Вместе с тем, внушительный перевес меркантильных интересов в этом вопросе вызывает у многих опасения насчет устойчивости белорусской независимости. Однако эти опасения не вполне оправданы.

Ответы на этот вопрос, на наш взгляд, до известной степени отражают "стыдливый национализм" белорусов, поскольку риторически обычно не принято ставить независимость выше материального благополучия. Эта особенность ярко проявляется при сопоставление ответов на вопрос о выборе между меркантильными интересами и независимостью страны с ответами на вопрос об оценке самой независимости (табл. 7).

Как можно видеть, на самом деле значительное большинство, как среди "меркантилистов", так и среди отдающих предпочтение независимости, расценивают ее как благо, как ценность.