ЭХО ВОЙНЫ

Беларусь понесла самые большие удельные потери во Второй мировой войне по сравнению со всеми другими странами мира. До наших дней память о той войне остается одним из самых сильных исторических воспоминаний и чувств белорусов. Косвенно об этом свидетельствует политика нынешней власти, которая апеллирует к этим чувствам к месту и не к месту: перенос Дня независимости на день освобождения Минска от нацистской оккупации, сооружение мемориала "Линия Сталина", постоянные сравнения НАТО с вермахтом, а белорусской оппозиции – с коллаборантами времен войны – вот далеко не полный список действий, которыми власть стремится укрепить свою легитимность, опираясь на народную память о той войне. Однако эксплуатировать можно только действительно сильные чувства и действительно актуальную память.

Но насколько сильны эти чувства? Во многих странах Восточной и Центральной Европы взгляды на Вторую Мировую войну в последние десятилетия были существенно скорректированы, в том числе и на официальном уровне. В Беларуси этого не произошло. А какова ситуация на уровне общественного сознания, насколько единодушно разделяет оно прежние подходы?

В июньском 2008 г. опросе респондентам было предложено несколько вопросов, позволяющих выяснить степень этого единодушия по отношению к некоторым сюжетам времен нацистской оккупации (табл. 1).

Следует подчеркнуть, что вопрос, заданный социологами, не касался участников вооруженных формирований – полиции, вспомогательных военных соединений и т.д., созданных немцами или под их эгидой в годы оккупации. Возможно, если бы вопрос задавался о коллаборации в целом, то ответы были бы несколько иными. Но в той формулировке, в которой он был задан, ответы получились достаточно показательные.

В 1944-1945 гг. по всем освобожденным странам прокатилась волна народного возмездия коллаборантам. И речь не только о Беларуси. Ш. Де Голль в своих воспоминаниях пишет о десятках тысяч людей, которые были убиты в результате самосудов в первые месяцы после освобождения Франции.

Теперь, по прошествии более чем 60 лет, лишь каждый пятый белорус считает, что все, так или иначе сотрудничавшие с наци, были предателями. В то же время примерно каждый десятый опрошенный придерживается противоположного мнения, возводя людей, участвовавших в невоенных структурах, созданных немцами, чуть ли не на пьедестал почета. А абсолютное большинство занимает умеренную позицию, предпочитая оценивать деяния каждого конкретного человека, а не осуждать всех за сам факт коллаборации.

Данные табл. 1 можно интерпретировать по-разному. Можно обратить внимание на то, что непреклонный взгляд, усиленно насаждаемый и властью, разделяет лишь пятая часть опрошенных. Но также можно отметить, что подход, означающий полную ревизию прежних представлений о войне и о роли коллаборации, в частности, разделяет еще меньшее число опрошенных.

Другие два вопроса, заданные респондентам, касались действий партизан на территории Беларуси в годы оккупации. На вопрос "Слышали ли Вы о жестокостях, которые белорусские партизаны во время войны допускали в отношении мирного населения?" утвердительно ответили 61.4% опрошенных, и отрицательно – 38.2%. А на вопрос об отношении к этим эксцессам (если они имели место), были получены следующие ответы (табл. 2).

В первую очередь бросается в глаза парадокс: тех, кто говорит, что никогда не слышал о подобных фактах, оказывается больше, чем тех, кто заявляет, что не верит в это. Отсюда можно сделать вывод, что информация о том, что партизаны не были ангелами, распространена достаточно широко и даже шире, чем следует из прямых ответов на вопрос анкеты. Однако в данном случае дело не знании того, что война – жестокое дело, а в отношении к этому.

Примерно треть (относительное большинство) отвергает саму постановку проблемы вообще. Можно предположить, что для них сам вопрос – это кощунство, если что-то такое и было, то об этом не следует говорить, это – оскорбление принципов и убеждений этих людей. Примерно каждый четвертый респондент исходит в своем отношении из формулы У. Черчилля: "На войне вы не можете быть праведником, но дело ваше должно быть правым". Что было – то было, но неправедные дела искупаются общей праведностью Дела. И, наконец, примерно столько же полагают, что Дело (праведное или нет) не оправдывает конкретные неправедные дела.

Данные табл. 3 демонстрируют, что возраст, вопреки ожиданиям, не является сильным дифференцирующим фактором в отношении рассматриваемых вопросов. Хотя молодежь и не имеет собственного опыта той войны, передача опыта, представлений о ней происходит достаточно эффективно. Пожалуй, единственная позиция, где ответы молодых и пожилых респондентов заметно отличаются – это в вопросе о знании о жестокостях партизан. Тут старшее поколение демонстрирует большую осведомленность, поскольку, по-видимому, черпает это знание в том числе из своего личного опыта. Однако в целом отношение к указанным сюжетам времен войны не вызывает раскола поколений, по прошествии многих лет меняются представления и оценки всех поколений.

Политические предпочтения – отношение к президенту и выбор между РФ и ЕС дифференцируют ответы куда сильнее, по некоторым позициям они отличаются почти вдвое. В вопросе о коллаборантах доли тех, кто считает их подвижниками белорусского дела, почти одинаковы среди приверженцев разных политических позиций, а вот сторонников точки зрения на коллаборантов, как на предателей, существенно больше среди доверяющих президенту и выступающих за объединение с Россией. Впрочем, во всех этих группах доминирующей – около 50% – остается умеренная оценка.

Сходная картина наблюдается и в ответах на вопрос о том, можно ли оправдать жестокости партизан. Тут картина оказывается зеркальной: среди доверяющих А. Лукашенко и приверженцев объединения с Россией около 40% не верят в то, что такие жестокости имели место, а около 20% полагают, что они были и им нет оправдания. Среди не доверяющих президенту и склонных к интеграции Беларуси в ЕС соотношение долей противоположное.

Подводя итоги, следует сказать, что отношение общественного сознания по крайней мере к проблемам невооруженной коллаборации и жестокостям партизан времен нацистской оккупации далеко не единодушно. Наблюдается рост тенденции оценивать людей по их конкретным делам, а не по тому, в каком из противоборствующих лагерей они были.