«

»

ЯЗЫК И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ

Белорусский язык теряет роль индикатора национальной идентичности белорусов. Доля выступающих за государственность одного белорусского языка почти сравнялась с долей сторонников государственности одного русского языка. Вместе с тем сама по себе национальная идентичность несколько укрепилась.

Последний раз вопрос об отличии белорусов от русских задавался НИСЭПИ в опросе 2006 г. При этом динамика ответов с 2002 г. была по существу незначительной. В нынешнем опросе соответствующий вопрос был задан еще раз. И ответы на него свидетельствовали о значимых изменениях (граф. 1).
Национальная идентичность даже в самой либеральной ее интерпретации предполагает осознание своей отдельности, отличности от других, пусть даже и весьма близких и симпатичных, осознание своего коллективного «мы», в которое не включаются другие, при всем добром к ним отношении.
Данные граф. 1 показывают, что углубление осознания своей отдельности от русских у белорусов происходит: если в трех опросах нулевых годов доля респондентов, считающих, что отличий между народами нет, колебалась вокруг показателя в 40%, то в последнем опросе она составила примерно треть. Но не менее показательно и то, как изменилось «наполнение» отличий.
В опросах 2002-2006 гг. вариантом отличий, набиравшим относительно наибольшее число «голосов», был белорусский язык. Однако видно, как от опроса к опросу он терял свои позиции качества, отличающего белорусов от русских. В последнем опросе он уступил лидирующую позицию отличиям в культуре, традициях и истории.
Многие исследователи отмечали роль белорусского языка как средства «символической коммуникации», как знака национальной идентичности. Об этой роли свидетельствует и значительный разрыв между долей граждан Беларуси, назвавших во время переписей белорусский родным, и долей тех, кто сообщил переписчикам, что дома говорит преимущественно по-белорусски (граф. 2). Однако согласно тем же переписям, снижается доля как считающих белорусский родным, так и доля говорящих дома преимущественно по-белорусски.
Судя по всему, этот процесс и привел к тому, что для белорусов язык – уже не главный идентификатор, отличающий их от восточных соседей. Однако этот процесс ослабления роли белорусского языка как идентификатора не привел к ослаблению осознания отличий в целом. Произошло это за счет усиления других идентификаторов – культуры, традиций, истории. За 13 лет доли отмечающих эти варианты различий неуклонно росли, увеличившись на 10 процентных пунктов. В итоге белорусы стали осознавать себя отличными от восточных соседей не в меньшей, а в большей степени.
Изменение ситуации с белорусским языком, его роли в белорусском обществе нашло свое отражение и в ответах на вопрос о предпочитаемом статусе языков (табл. 1).
Таблица 1. Динамика ответов на вопрос: «Если бы завтра состоялся референдум о том, какой язык должен быть в Беларуси государственным, то за какой вариант Вы бы проголосовали?», %
Вариант ответа
11’04
09’05
03’15
Государственным языком должен быть белорусский
16.8
20.1
14.5
Государственным языком должен быть русский
7.1
11.2
13.1
Должно быть два государственных языка – белорусский и русский
71.8
56.0
48.3
Меня это вообще не волнует
–*
10.1
20.9
ЗО/НО
4.3
2.6
3.2
* Вариант ответа отсутствовал
Данные табл. 1 показывают снижение доли сторонников государственности одного белорусского языка и рост приверженцев русского государственного одноязычия. Эти доли к марту 2015 г. практически сравнялись. Стоит отметить, что позиция государственности одного русского языка вообще не представлена в белорусском общественном дискурсе. Существует мнение, что фактическое соотношение языков именно такой формулой и описывается, однако за лишение белорусского официального статуса государственного языка публично не выступал, кажется, никто. Однако это не означает, что такое мнение отсутствует в обществе, как видим, оно присутствует и расширяет круг приверженцев.
Можно предположить, что отчасти это результат влияния как событий в Украине (Крым, Донбасс), так и концепта «русского мира». Однако причина не только в этом, по сравнению с данными десятилетней давности доля сторонников официального русского одноязычия увеличилась всего на 2 процентных пункта. Если такое мнение – результат влияния «русского мира», то далеко не только и не столько теперешнего.
Также весьма показательный результат – снижение доли сторонников нынешнего положения, юридического равенства двух языков. В 2004 г. их перевес был подавляющим, в марте же 2015 г. они составили лишь относительное большинство. Судя по всему, это произошло за счет респондентов, избравших вариант ответа – «меня это вообще не волнует», доля опрошенных, выбравших эту позицию, за 10 лет увеличилась вдвое.
Можно предположить, что влияние «русского мира» проявилось в этом более весомо, чем в росте сторонников русского одноязычия. Проблема статуса языков приобрела на фоне событий в Украине более явственное политическое измерение, что привело в смятение часть респондентов. Их «меня это не волнует» – возможно, синоним «я не хочу, чтобы эта проблема создавала повод для волнений».
Это не пресловутый «фактор страха», на который любят ссылаться некоторые публицисты: даже в их своеобразном представлении о белорусском обществе человека не потащат в КГБ, если он выскажется за официально существующее двуязычие. Но это действительно страх перед тем, как бы любая определенная формула статуса языков не породила нежелательных последствий.
В мартовском 2015 г. опросе также задавались вопросы о реакции респондентов на гипотетическое военное вмешательство со стороны России и НАТО (граф. 3-4).
За квартал больших изменений в настроениях не произошло, однако стоит отметить снижение доли готовых сопротивляться российскому военному вторжению. Эта доля почти сравнялась с долей тех, кто приветствовал бы подобное развитие событий.
Данные табл. 2 показывают, как соотносятся ответы на вопросы об отличиях белорусов от русских и предпочитаемая формула статуса языков с реакцией на гипотетическое вооруженное вмешательство России.
Таблица 2. Отличия белорусов от русских, предпочитаемые государственные языки и реакция на присоединение к России всей Беларуси или ее части вооруженным путем*, %
Вариант ответа
«Если бы Россия вооруженным путем попыталась присоединить к себе всю территорию Беларуси или ее часть, как бы Вы действовали?»
Сопротивлялся бы с оружием в руках
Стремился бы приспособиться к новой ситуации
Приветствовал бы эти изменения
Чем белорусы отличаются от русских?
Отличаются языком
23.6
53.6
4.8
Отличаются культурой, традициями
23.5
50.3
8.0
>Отличаются историей
18.5
53.7
5.2
Отличаются психологией
29.2
42.3
11.7
Отличаются внешним видом
30.6
48.6
15.3
Ничем не отличаются
9.7
49.7
24.7
Если бы завтра состоялся референдум о том, какой язык должен быть в Беларуси государственным, то за какой вариант Вы бы проголосовали?
Государственным языком должен быть белорусский
36.5
40.6
4.1
Государственным языком должен быть русский
21.0
33.5
24.0
Должно быть два государственных языка – белорусский и русский
16.4
51.4
10.5
Меня это вообще не волнует
9.1
51.4
28.4
* Таблица читается по горизонтали
В наибольшей степени противостоять российскому вооруженному вмешательству готовы те, кто считает, что белорусы отличаются от русских психологией и внешним видом. Среди тех, кто полагает, что отличие – в языке, доля готовых бороться с вторжением примерно такая же, как среди тех, кто усматривает отличие в культуре и традициях. Однако при этом среди тех, кто подчеркивает отличия по языку, наименьшая доля готовых приветствовать вторжение. Достаточно естественно, что респондентам, которые не усматривают никаких отличий между белорусами и русскими, в наименьшей степени свойственна готовность сопротивляться вооруженному расчленению или поглощению Беларуси Россией.
Связь изучаемой характеристики с предпочитаемым статусом госязыков довольно загадочна. Как и можно было бы предположить, сторонникам государственности одного белорусского языка неприятие российского вторжения свойственно в наибольшей степени. Однако для группы адептов русского одноязычия, вопреки ожиданиям, характерна не наибольшая готовность встречать «вежливых людей» с цветами, а контрастное отношение – среди них меньше всего тех, кто готов приспособиться к новой ситуации, а сторонники борьбы и одобрения распределились в этой группе примерно поровну.
Наибольшая готовность приветствовать подобное развитие событий – у равнодушных.
По сравнению с предыдущими опросами, роль белорусского языка как национального идентификатора несколько снизилась, однако оказалась замещенной другими факторами, так что осознание себя национальным сообществом, отличным от русских, несколько усилилось.
При этом, хотя приверженность белорусскому языку является фактором, который обусловливает неприятие гипотетического российского вооруженного вторжения, иные идентификаторы обусловливают такое отношение не в меньшей степени. И даже предпочтение, отдаваемое государственности одного русского языка, не порождает максимальной готовности приветствовать такое развитие событий.