«

»

ПРЕЗИДЕНТСКАЯ ГОНКА НАЧАЛАСЬ: КАК ИЗБЕЖАТЬ ФАЛЬСТАРТА?

Анализ динамики рейтинга А. Лукашенко за последний год позволяет сделать вывод, что снижение поддержки его курса – не «обвал» (одно из любимых выражений самого А.Г.), но и не возвратная, а весьма стабильная, пожалуй, даже, неуклонная тенденция. Незначительные ее колебания, как ни поразительно, связаны не столько с внутренней политикой, сколько с событиями за рубежом, прежде всего в России: дефолт в августе 1998 г., операция НАТО в Косово, вторая чеченская война. Последнее колебание, вероятно, связано с трагической гибелью подводной лодки в Баренцевом море и пожаром на Останкинской телебашне – точнее говоря, не столько с самими событиями, сколько с их «интерпретацией» белорусскими властями и подконтрольными им масс-медиа (происками демократов, которые «развалили великую страну и ее армию»). Поневоле начинаешь думать: чтобы удержать свой рейтинг, А. Лукашенко должен быть заинтересован в различных российских кризисах больше, чем любые империалисты с террористами вместе взятые!

Некоторое увеличение рейтинга в ноябре, на наш взгляд, вызвано прежде всего шумной пропагандист-ской кампанией о повышении зарплаты некоторым кате-гориям бюджетников и обещанием довести среднюю зарплату до $100, а также серией показных «разборок» со своей вертикалью.
Неустойчивость этого «всплеска» подтверждается продолжающимся ростом неудовлетворенности тем, как А. Лукашенко управлял страной. Такая оценка находит отражение в изменении готовности населения поддерживать нынешний политический курс (табл. 1).

Таблица 1. Распределение ответов на вопрос: «Если бы сегодня опять проводился такой же конституционный референдум, как в ноябре 1996 г., как бы Вы проголосовали?»

Идя навстречу пожеланиям нынешних телефаворитов, постоянно обвиняющим нас в «манипулировании рейтингами», мы задали еще один, «простой как оглобля», вопрос: «Хотите ли Вы, чтобы А. Лукашенко был президентом нашей страны еще один срок?» (табл. 2). Как можно заметить, комментировать тут нечего: количество граждан, которые хотели бы видеть А. Лукашенко на посту президента еще один срок, меньше количества тех, кто не хочет этого. Однако этого количества еще недостаточно для того, чтобы делать какие-либо прогнозы, поскольку почти четверть населения по данному вопросу еще не определилась.

Таблица 2. Распределение ответов на вопрос: «Хотите ли Вы, чтобы А. Лукашенко был президентом нашей страны еще один срок?»

Это подтверждает и анализ профайла будущего президента, представленного в общественном мнении (табл. 3). Как видно из этих данных, большинство белорусов довольно ясно представляют себе, каким не должен быть будущий президент. Но в том, каким он должен быть, – ясности гораздо меньше. Заметной тенденцией стало осознание населением, кто же является истинным виновником постоянно ухудшающегося качества жизни (табл. 4).

Таблица 3. Представления о будущем президенте

Будущий президент должен быть:
%
– не старше 45 лет
– старше 45 лет
– не имеет значения
27.7
18.3
52.6
– сторонник рыночной экономики (а)
– сторонник плановой экономики (б)
– не имеет значения
54.0
24.1
19.1
– сторонник разделения властей (а)
– сторонник концентрации власти в руках президента (б)
– не имеет значения
41.1
34.0
21.5
– сторонник независимости Беларуси (а)
– сторонник объединения с Россией (б)
– не имеет значения
37.5
44.7
15.4
– сторонник продолжения нынешнего курса
– сторонник кардинального изменения нынешнего курса
– не имеет значения
32.6
49.0
15.3
– представитель нынешних властей
– представитель нынешней оппозиции
– не имеет значения
29.8
15.5
51.1
– житель города
– житель села
– не имеет значения
29.8
5.5
62.5
– из независимых кандидатов
– член какой-либо партии (в том числе «партии власти»)
– не имеет значения
35.3
9.0
53.2
– верующий в бога
– неверующий
– не имеет значения
29.5
2.5
66.2

Таблица 4. Динамика оценки ответственности за ухудшение экономической ситуации в стране, %

Посмотрев на эти данные, кое-кто скажет: «Ну и что? Лукашенко опять переложит вину за кризис на собственную вертикаль, «сдаст» знаковые фигуры власти национального и регионального уровня (или даже правительство в целом), и опять выйдет «сухим из воды». Полагаем, что это вряд ли произойдет, поскольку в условиях начавшейся президентской гонки А. Лукашенко стал гораздо более зависимым от своей вертикали (которая только и может обеспечить ему «административный ресурс» на выборах), чем это было два-три года назад. Начнет «сдавать» ее – она может «сдать» его. Наступил довольно редкий момент в современной истории: президент оказался в большей зависимости от своей вертикали, чем она от него. Это обстоятельство создает исключительно благоприятные условия для поиска компромисса между оппозицией и частью белорусской номенклатуры, недовольной своим положением.
Поэтому важнейший вопрос белорусской «повестки дня» на 2001 г. – как добиться победы демократических сил на президентских выборах? Как избежать фальстарта?
Неуклонное снижение поддержки нынешнего курса в белорусском обществе, как уже отмечалось, означает, что все больше людей задумываются о возможных альтернативах А. Лукашенко. Стабильно невысокий рейтинг нынешних лидеров оппозиции (всех направлений) – как на партийном, так и на личном уровне – говорит о том, что за неполный год, оставшийся до президентских выборов, сторонникам перемен нужно разработать новую стратегию, которая отвечала бы ожиданиям миллионов белорусов, недовольных нынешней властью. Разработка такой стратегии, на наш взгляд, должна учитывать возможные комбинации в нескольких направлениях. Западное направление, т.е. расчет на поддержку международных структур, по-прежнему, остается одним из важнейших. Остановимся коротко на двух других – собственно оппозиционном и т.н. «номенклатурном».
Можно выделить по меньшей мере три уровня (или, если угодно, формы) существования белорусской оппозиции. Первый уровень – собственно политическая оппозиция. Она включает в себя людей, участвующих в политической деятельности, как правило, в рамках партий или близких к ним структур, и насчитывает, согласно опросам общественного мнения, не более 2-3% взрослого населения. Большая часть представителей политической оппозиции вполне ясно представляет себе свои цели (как правило, идейно-политические, связанные с приходом к власти и ее осуществлением) и готова к самым разным способам их достижения, включая самые радикальные. Второй уровень – гражданская оппозиция. Она состоит из людей, работающих в разнообразных негосударственных структурах – многочисленных NGOs, молодежных, предпринимательских и других ассоциациях, независимых профсоюзах, масс-медиа, исследовательских центрах и т.п., активно участвующих в общественно-политическом (или точнее, публичном, гражданском) процессе, и насчитывает примерно 8-10% населения. Эти люди также недовольны существующим порядком, открыто выражают свое недовольство, но имеют достаточно разные цели (чаще всего идеологические или профессиональные – вроде независимости, демократии, рыночной экономики, правового государства). Большинство из них предпочитает способы действий «системной оппозиции» – выборы, законодательные инициативы, публичные дебаты, лоббирование в коридорах власти и т.п. Наконец, третий уровень составляет социальная (в просторечье «кухонная») оппозиция. Она состоит из людей, недовольных нынешними порядками, но, как правило, имеющих социально-экономические цели (скорее, это даже не цели, а ожидания – такие, как, например, повышение качества жизни, укрепление порядка и пр.). Абсолютное большинство из них не выражает своего недовольства публично (отсюда и название – «кухонная»), предпочитает наиболее традиционные, не требующие личного напряжения способы достижения этих целей-ожиданий – такие, как выборы, апелляции к властям и т.п. – и не приемлет радикальныx действий. Согласно опросам, сегодня эта оппозиция включает в себя от 30% до 35% населения (фактически это и есть убежденные противники курса А. Лукашенко – см. выше).
Понятно, что без «включения» в общественно-политический процесс этого, самого многочисленного, слоя оппозиции, перемены в белорусском обществе маловероятны (исключая такие «специфические» формы, как «дворцовый переворот»). Одна из причин снижения готовности голосовать за демократических или независимых кандидатов (которая всего за месяц снизилась с 53.5% до 44.0%, а уверенность в том, что такой же выбор сделает большинство избирателей, снизилась с 32.1% до 22.9%), возможно, заключается в том, что тактика тотального бойкота («кто не с нами – тот против нас!») усиливает самоизоляцию политической оппозиции в глазах оппозиции социальной.
Отрыв белорусской оппозиции от того, чем в действительности живет большинство белорусов, сегодня стал очевидным не только для журналистов и аналитиков, но и для рядовых граждан. Вот как, например, отреагировал читатель одной из ведущих независимых газет, на призыв ее корреспондента «Хватит болтать, пора выходить на улицы!»: «Ну не должен я, простой избиратель, под кого-то подстраиваться, вступать куда-то, добиваться чего-то. А если уж кому-то поруководить захотелось, то это он должен ко мне прийти и спросить, чего я желаю, да еще и все пообещать. Только тогда ему дорога к власти и откроется» («Страшно далека оппозиция от народа», Народная воля, 22 сентября 2000 г.). Этот отрыв приводит к тому, что имидж оппозиции в общественном мнении, в том числе и в глазах социальной оппозиции, оставляет желать много лучшего (табл. 5 и 6).

Таблица 5. Динамика доверия ведущим структурам оппозиции со стороны убежденных противников А. Лукашенко, %

Вариант ответа
11’97 (20.8)*
09’98 (17.4)
11’99 (28.2)
08’00 (36.5)
Верховный Совет XIII созыва:
– доверяют
– не доверяют
9.6
53.9
8.5
49.7
12.8
58.4
11.1
54.3
Политические партии:
– доверяют
– не доверяют
–**
4.8
54.7
8.8
54.6
9.5
53.7
Независимые профсоюзы:
– доверяют
– не доверяют
18.6
36.7
18.4
38.7
31.3
39.3
32.5
37.1
Независимые СМИ:***
– доверяют
– не доверяют
50.6
21.6
35.7
28.9
53.8
26.9
48.7
28.9
Независимые исследовательские центры:***
– доверяют
– не доверяют
–**
32.5
23.1
44.9
20.7
37.1
24.9

* В скобках указана доля убежденных противников А. Лукашенко (представляющих социальную оппозицию)
** Данные структуры в опрос не включались
*** Независимые СМИ и исследовательские центры приводятся для сравнения

Таблица 6. Сравнительная характеристика положения оппозиции в обществе*, %

Оценки общественного мнения
Президентская «вертикаль»
Оппозиционные политики
Журналисты
Материальное положение:
– плохое
– среднее
– хорошее
1.2
12.4
82.8
9.3
32.4
52.2
14.0
57.0
24.3
Соответствие их жизни их заслугам перед обществом:
– живут хуже, чем заслуживают
– живут так, как заслуживают
– живут лучше, чем заслуживают
1.4
25.4
68.5
9.8
39.8
43.4
26.6
55.4
12.7
Пользуются уважением в обществе:
– их не уважают
– пользуются некоторым уважением
– их очень уважают
34.4
45.0
17.4
48.1
42.9
4.5
14.2
69.2
13.6
Какое влияние оказывают на жизнь людей:
– никакого
– среднее
– большое
17.8
36.8
42.9
49.2
39.7
6.4
22.9
55.1
18.5

* Группы президентской «вертикали» и журналистов приводятся для сравнения

Попытки объяснить такое положение давлением власти на общество, тотальным контролем над масс-медиа, выставляющими оппозицию в негативном свете и т.п., на наш взгляд, справедливы, но недостаточны. Более того, они уводят в сторону от решения проблемы. Сегодня многие лидеры оппозиции обращаются к югославскому опыту. Но вот что сказала директор белградского независимого Центра социальных и политических исследований Л. Богович через день после свержения С. Милошевича: «Что было очень важно – кандидаты от оппозиции на местных, федеральных и президентских выборах имели хорошую программу, которая показала путь решения проблем общества, которая отвечала целям большинства. Это стало причиной победы, а не контроль над масс-медиа» (Радио Свобода, «На долгом пути», 6 октября 2000 г.). Самая главная проблема политической оппозиции, на наш взгляд, состоит в том, что ей никак не удается «выйти напрямую» на оппозицию социальную. Массовое «хождение в народ» – дело, конечно, благородное, но, как показала история (например, российских разночинцев), малопродуктивное. Необходимо наладить активное взаимодействие всех трех уровней оппозиции (возможно, самым эффективным может стать «выход» на социальную оппозицию через более многочисленную и динамичную гражданскую) – т.е. сформировать своего рода «оппозиционный треугольник».
«Номенклатурное» направление предполагает активное взаимодействие трех политических субъектов – собственно белорусской оппозиции, а также ее потенциальных союзников из числа нынешней белорусской номенклатуры и российского истеблишмента, по разным причинам также недовольных курсом А. Лукашенко. Понятно, что постоянные угрозы люстрации и «справедливого суда», раздающиеся в адрес белорусских «здрадников», также как и обвинения 150-миллионного народа в «имперских амбициях» вкупе с публичным сжиганием его национального флага, не способствуют, мягко говоря, формированию второго «оппозиционного треугольника». Надо признать, что до последнего времени более-менее эффективно формировалась лишь одна из его «граней» – между белорусской номенклатурой и ее российскими партнерами, часть которых также желает перемен. После падения С. Милошевича, когда «белорусский вопрос» стал приобретать для Москвы совсем иное значение (даже отдаленная перспектива повторения югославского сценария в соседней «синеокой» приемлема для Москвы менее всего), – благоприятный момент для формирования этого «треугольника», кажется, наступил.
Впрочем, успешный для демократов старт президентской гонки будет зависеть не только от указанных благоприятных обстоятельств, но, прежде всего, от консолидации оппозиции, расширения ее социальной базы и выдвижения кандидата, который был бы приемлем для такой широкой оппозиции и поддерживающего ее электората. С этой точки зрения стартовые условия никак нельзя назвать благоприятными для оппозиции (табл. 7).

Таблица 7. Рейтинг популярности и влиятельности общественно-политических деятелей современной Беларуси, %

Готовность поддержать какую-либо альтернативу А. Лукашенко возникнет только тогда, когда такая альтернатива – в виде понятной и приемлемой программы вывода страны из кризиса, а также лидера, способного такую программу осуществить – будет представлена обществу. Пока же общество видит на политической сцене представление лишь одного актера. Одна из важных причин «пустоты» белорусской политической сцены – отсутствие реального влияния на что-либо даже тех лидеров оппозиции, которых знает широкая публика (М. Чигиря, С. Шушкевича, З. Позняка) и элита (А. Лебедько, В. Вечерко, С. Богданкевич, Ю. Ходыко). Возможно, если бы лидерам оппозиции удалось показать обществу какой-то конкретный и – самое главное! – важный для него результат (например, какой-то конкретный проект с Западом или Россией, но уж никак не «Марш Свободы» №…), т.е. свою влиятельность, – их стали бы воспринимать как реальную альтернативу. Подтверждением этой гипотезы служит то обстоятельство, что единственным примером общественно-политического деятеля, чье влияние превышает популярность (не беря в расчет президента, секретаря Совбеза и Министра иностранных дел, влияние которых превышает популярность, так сказать, «по должности») стал… руководитель КНГ ОБСЕ в РБ Посол Ханс-Георг Вик, которого даже при самом богатом воображении не назовешь белорусским политическим деятелем! Это может означать следующее: то, что он делает для Беларуси, важнее и известнее (пусть лишь для небольшой части общества), чем он сам (среди элиты, кроме Х.-Г. Вика, такую же оценку получил только лидер профсоюзов В. Гончарик).
Отсюда следует, что консолидация оппозиции во всех действиях, направленных на широкую публику, в том числе и выдвижение единого кандидата в президенты на приемлемых для большей части электората принципах – задача № 1 на ближайшую перспективу. До сих пор среди оппозиции окончательно не решен вопрос о том, должен ли альтернативный А. Лукашенко кандидат в президенты выдвигаться от какой-либо политической партии (или альянса партий) и иметь четко очерченный идейно-политический профиль (национал-демократ, либерал-демократ, социал-демократ и т.п.), или же быть независимым от каких-либо политических сил и иметь социально-политический профиль (вариант «белорусского Коштуницы»).
Результаты наших исследований показывают, что шансы оппозиционных лидеров – самых известных, за которыми чаще всего стоят реальные структуры – весьма невысоки. А «играть в мизер», как известно из преферанса, – самое рискованное дело. Некоторые политики на это отвечают, что сам по себе низкий рейтинг оппозиционных лидеров еще ни о чем не говорит: когда тот или иной лидер будет реально противостоять А. Лукашенко на президентских выборах, народ проголосует за него из принципа «лишь бы не А. Лукашенко» (как летом 1996 г. многие россияне голосовали за Б. Ельцина вовсе не из-за симпатий к нему, а из-за опасений прихода к власти Г. Зюганова). Чтобы прояснить этот важный вопрос, в октябрьском опросе мы предложили респондентам «проголосовать» за пары претендентов, реально рассматриваемых нынешней оппозицией (табл. 8).

Таблица 8. Распределение ответов на вопрос: «Если бы Вам сегодня пришлось выбирать президента Беларуси только из следующих двоих политиков, за кого бы Вы проголосовали?»*, %

Вариант ответа
Опрос лидеров
Национальный опрос
всего
в том числе из структур
негосударственных
государственных
С. Гайдукевич – А. Лукашенко
С. Гайдукевич
11.1
13.9
8.0
4.9
А. Лукашенко
13.0
3.4
24.0
36.2
Р. Горецкий – А. Лукашенко
Р. Горецкий
29.6
38.0
20.0
2.6
А. Лукашенко
11.1
3.4
20.0
35.6
С. Калякин – А. Лукашенко
С. Калякин
13.0
10.3
16.0
2.8
А. Лукашенко
11.1
3.4
20.0
35.4
А. Лебедько – А. Лукашенко
А. Лебедько
44.4
55.3
32.0
6.0
А. Лукашенко
11.1
3.4
20.0
35.6
Н. Статкевич – А. Лукашенко
Н. Статкевич
27.8
34.5
20.0
6.7
А. Лукашенко
9.3
20.0
35.6
М. Чигирь – А. Лукашенко
М. Чигирь
57.4
69.0
44.0
13.5
А. Лукашенко
9.3
20.0
35.0

* Позиции «Против обоих», «Не голосовал бы», «Затруднился ответить» и «Нет ответа» опущены

Итог, как можно заметить, неутешительный: во всех комбинациях А. Лукашенко уже сейчас обходит возможных кандидатов от оппозиции в несколько раз. Если допустить, что хотя бы половина сомневающихся (т.е. затруднившихся или не ответивших на эти вопросы) в конечном итоге присоединится к большинству (об эффекте «спирали молчания» уже говорилось), победа нынешнего президента обеспечена. И это – сегодня, когда «информационно-пропагандистский», «административный» и прочие ресурсы власти в президентской гонке еще почти не задействованы. Что будет, когда они будут включены хотя бы так, как накануне парламентских выборов?
Те же политики, постоянно оспаривающие или попросту игнорирующие результаты социологических исследований (впрочем, как и любые другие оценки и советы «со стороны»), на это выдвигают другой контраргумент: взятые по раздельности, лидеры оппозиции, возможно, собирают немного голосов, но если эти голоса суммировать, то перевес «объединенной оппозиции» очевиден. Так, сумма голосов, полученных всеми оппозиционными лидерами в закрытом рейтинге (табл. 9), составляет 31.0%, что почти в два раза больше, чем 16.7%, полученных А. Лукашенко. Если же сложить голоса, отданные за лидеров оппозиции, например, из табл. 8, получится 36.5%, что вполне сопоставимо с 36%, отданными за А. Лукашенко в любой комбинации. Надо просто немножко «поднапрячься» – и победа за нами! Для ответа на этот «контраргумент» мы провели простой анализ: выделили группу респондентов, которые во всех шести парах отдают голоса А. Лукашенко. Надо признать, цифра получилась интересная: 35.5%, т.е. практически совпадающая с цифрой в каждой паре! Кстати сказать, это – довольно редкая ситуация при обсчете социологических данных: обычно при трех и более составляющих кумулятивная цифра получается намного меньше каждой из них. Попросту говоря, это значит, что А. Лукашенко имеет пусть и не подавляющую, но очень консолидированную и устойчивую поддержку: его электорат готов голосовать за него при любых комбинациях. Теперь попробуйте угадать, какая цифра получилась при выделении группы респондентов, готовых голосовать за потенциальных кандидатов оппозиции (из того самого принципа – лишь бы не А. Лукашенко!)? Не ожидаемые 36.5%, а …0.4%, т.е. в 100 раз меньше! Если выделить респондентов, готовых голосовать за кандидата оппозиции по трем последним парам, получается не 26.2%, а лишь 3.5%. И так далее. Это значит, что, в отличие от электората А. Лукашенко, электорат потенциальных претендентов от оппозиции раздроблен: лишь немногие демократы, поддерживающие, например, Н. Статкевича, готовы голосовать за А. Лебедько, и наоборот.

Таблица 9. Распределение ответов на вопрос: «За кого из ныне действующих белорусских политиков Вы готовы проголосовать на президентских выборах?» 

(закрытый вопрос)* Остальные политики набрали 0.2% и менее
** Дописан в свободной строке

Как и полгода назад, опрос зафиксировал примерный паритет между шансами на победу А. Лукашенко и его гипотетического конкурента (табл. 10).

Таблица 10. Распределение ответов на вопрос: «Кого бы вы хотели видеть на посту президента Беларуси?»

Вариант ответа
%
Единого кандидата демократических оппозиционных партий
9.8

36.6

Независимого кандидата
24.6
Кандидата — представителя иной политической партии
2.2
А. Лукашенко
35.9
35.9
ЗО/НО
25.8
Но так же, как и раньше, «спираль молчания» в белорусском общественном мнении все еще «сильно закручена»: «молчащие демократы» уступают гипотетическую победу «кричащим консерваторам» (в традиционной советской политической терминологии), полагая, что они в меньшинстве (табл. 9).

Таблица 11. Распределение ответов на вопрос: «А за кого, по Вашему мнению, проголосует на президентских выборах большинство избирателей?»

Вариант ответа
%
За единого кандидата демократических оппозиционных партий
5.4

21.5

За независимого кандидата
13.7
За кандидата-представителя иной политической партии
2.4
За А. Лукашенко
44.5
44.5
ЗО/НО
33.1
Одна из причин неуверенности демократов в своих силах – неверие в возможность свободных и справедливых выборов президента Беларуси. На вопрос «Как Вы думаете, будут ли свободными и справедливыми выборы президента Беларуси в 2001 году?» лишь 32.2% респондентов ответили утвердительно, 28% – отрицательно, почти 40% затруднились ответить.
Несомненно, главный «вклад» в подобное представление о выборах внесли сами власти, в том числе многочисленными и грубыми нарушениями на недавних парламентских выборах (лишь 28% респондентов считают, что они были демократическими). Но, с другой стороны, этот пессимизм мог быть усилен и кампанией бойкота: лишь 8.1% респондентов считают, что «кампания бойкота имела успех» (45% считают, что бойкот успеха не имел, остальные затруднились ответить). Причем это на значит, что абсолютное большинство белорусов вообще не приемлют идеи бойкота: почти половина опрошенных согласились с тем, что избиратели имеют право бойкотировать выборы, если их не устраивают условия их проведения или зарегистрированные кандидаты. Однако почти половина согласных с этим все же считает, что кампания бойкота, объявленная оппозицией, успеха не имела!
Вместе с тем, появилась и новая, весьма обнадеживающая тенденция: неуверенность демократов в своей силе стала заметно снижаться. Если в августе такой же паритет готовности голосовать за А. Лукашенко и альтернативного кандидата при оценке мнений большинства менялся в пользу консерваторов как 60.4% против 36.8%, то в ноябре он составил только 44.5% против 35.9%. Если данная тенденция подтвердится в ходе дальнейших опросов, это будет значить, что «неуверенные в себе» демократы начинают осознавать свое подлинное положение в белорусском обществе. Возможно, одна из причин такого сдвига состоит в том, что сам феномен белорусской «спирали молчания» стал, наконец, достоянием публики. Это, несомненно, создает дополнительные благоприятные условия для победы на президентских выборах.
Приведенные выше данные красноречиво говорят о том, что реальные шансы на победу (по крайней мере, на данный момент) имеет только независимый кандидат, не связываемый ни с партиями, ни с оппозицией вообще. Другое дело, что в нынешних политических условиях такой независимый кандидат практически не может быть «раскручен» без поддержки оппозиции или «партии власти» (мы уже знаем, к чему приводит победа «кандидата ниоткуда»).
Отсюда следует несколько чрезвычайно важных выводов. Во-первых, нынешней оппозиции нужно не только реально объединиться, оставив в стороне, хотя бы на предвыборный период, свои амбиции и даже партийные программы (объединив, как минимум усилия Координационной рады демократических сил и Консультативного совета оппозиционных партий), но и выйти за рамки собственно политической оппозиции, создав Коалицию гражданскую – в которой были бы представлены самые авторитетные и влиятельные структуры гражданского общества (такие, как Белорусский Хельсинский Комитет, Федерация профсоюзов белорусская, Независимый профсоюз предпринимателей, Белорусский благотворительный фонд «Детям Чернобыля» и др.), и в рамках которой «политический блеск» белорусской оппозиции «не слепил бы публике глаза». Кстати говоря, возможную коллизию необходимости выбора одного альтернативного кандидата из нескольких равновеликих лидеров, представляющих разные группы оппозиции (например, М. Чигиря, С. Домаша, В. Гончарика), можно снять выставлением их тандема или «тройки» – как будущего президента, его премьера и вице-премьера по экономическим реформам. В глазах публики, жаждущей перемен, такой «командный подход» не раскалывал бы демократический электорат, а наоборот, усиливал позиции этих претендентов и, тем самым, увеличивал бы шансы на победу.
Во-вторых, чтобы победить, оппозиция должна изменить не просто тактику, но саму стратегию своих действий. Как известно, сценарий, до сих пор предлагавшийся «твердой оппозицией» в рамках Координационной рады демократических сил, предполагал консолидацию ведущих оппозиционных структур, близких по убеждениям, и согласованное (путем, например, праймериз, «мягкого голосования» и пр.) выдвижение единого кандидата в президенты, разумеется, из своей среды. Попытки сделать почти то же самое, но на более широкой основе (т.е. не только членов КРДС) – например, инициатива по созданию общественного объединения «Выборы-2001» – вызвали в лучшем случае сдержанную реакцию. Принципы, на основе которых предполагает подобное согласование БНФ – одна из самых активных и влиятельных партий, входящих в КРДС, – были недавно опубликованы «Народной волей»: никаких «порочащих связей» с нынешней номенклатурой, публичные выступления только на белорусском языке и т.п. Для полноты картины не хватает только требования, чтобы претендент на президентский пост был верен даже не Конституции 1994 г., а Статуту Великого княжества Литовского.
Гражданская коалиция должна быть даже не центристской, а левоцентристской (с обязательной опорой на профсоюзы, причем не только свободные, и многочисленные неправительственные организации), представлять интересы не только убежденных противников нынешнего курса, но и значительной части колеблющегося большинства, а возможно, и какой-то части электората самого А. Лукашенко. Лидер, выдвигаемый такой коалицией, должен иметь хорошие связи (или, по крайней мере, имидж) с самыми разными профессиональными группами (именно профессионализм отмечается нашими респондентами как самая важная характеристика будущего кандидата), с белорусской номенклатурой (именно поэтому М. Чигирь, а теперь и В. Леонов устойчиво занимают первые места в рейтинге оппозиционных претендентов на президентский пост) и российским истеблишментом (свыше половины опрошенных готовы голосовать за объединение Беларуси и России), по разным причинам недовольными нынешним курсом белорусского лидера. Сегодня в среде белорусской оппозиции весьма популярны дискуссии о возможностях югославского сценария в Беларуси. Напомним, что сотни тысяч сербов вышли на улицы Белграда после того, как многочисленные оппозиционные структуры совместно выдвинули В. Коштуницу (не устраивавшего почти ни одну из этих структур по отдельности, но устроивший всех вместе взятых), а не наоборот.
В любом случае, лидерам оппозиции всех трех уровней – политической, гражданской и социальной – нужно садиться за стол переговоров и договариваться. Иначе фальстарта в президентской гонке не избежать.