КОСВЕННЫЕ ИНДИКАТОРЫ НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТИ

Обнародованные данные опросов, проведенных в марте-апреле 2006 г. и касающихся результатов избирательной кампании, вызвали острую критику со стороны разных сил политического спектра. "Критика" со стороны власти заключалась в вынесении профессору О. Манаеву очередного прокурорского предупреждения с угрозой привлечь его к уголовной ответственности.

Критики с другой стороны говорили о неадекватности самого исследовательского инструментария. По их мнению, в нынешних белорусских условиях ответы на "лобовые" вопросы типа "Вы за или против А. Лукашенко?" не несут по существу никакой информации и являются лишь отражением страхов и степени идеологической индоктринации. Высказывалось предположение, что более плодотворным было бы выяснение отношения людей к менее острым и менее однозначно связанным с политикой проблемам. Это отношение было бы, с одной стороны, показателем более реалистичным, а с другой – косвенным индикатором готовности людей к переменам, по крайней мере, индикатором их неудовлетворенности существующим положением.

Слабыми местами этой критики является, во-первых, методологическая неопределенность понятия "остроты" проблем – при большом желании ответы на любые, сколь угодно далекие от политики вопросы можно объявить неистинными и обусловленными манипуляциями со стороны власти, а во-вторых, именно удаленность вопросов от политики вносит значительный элемент произвола в попытки экстраполировать ответы на них на собственно политическую сферу.

Тем не менее, указанная критика содержит некое рациональное зерно. В июньском 2006 г. опросе было задано несколько вопросов, которые могут служить косвенными индикаторами неудовлетворенности. При этом данные по Беларуси мы будем сравнивать с результатами по Грузии, полученными грузинским представительством The Gallup Organisation – центром GORBI (Georgian Opinion Research Business International) и размещенными на сайте организации www.gorbi.com, и данными по России, содержащимися в работе Р. Роуза, Н. Манро и У. Мишлера "Вынужденное принятие "неполной" демократии. Политическое равновесие в России" (www.polit.ru/research/2005/05/12/ravnovesie_print.html). Эта работа базируется на данных, полученных российским Левада-центром.

В частности, представляет интерес сравнение оценок белорусами и россиянами степени демократичности своих государств (табл. 1).

Несмотря на то, что, по мнению многих наблюдателей, России, при всех особенностях ее нынешней политической системы, еще далеко до белорусского авторитаризма, оценки степени демократичности своих политических систем белорусами и россиянами оказываются достаточно близкими, хотя при этом белорусы в среднем оценивают эту степень несколько ниже, чем их восточные соседи. Однако в табл. 1 обращает на себя внимание большая "кучность" российских оценок – крайние мнения, соответствующие оценкам 1-2 и 9-10, там разделяют по 5 % опрошенных.

В Беларуси соответствующие крайние оценки дают 11% и 17% респондентов. То, что в Беларуси втрое больше людей, чем в России, считают отечественную политическую систему полной диктатурой, свидетельствует о наличии сильных скрытых напряжений в обществе, но эти носители крайних оценок в известном смысле уравновешиваются большой группой их соотечественников, считающих, что Беларусь – царство полной демократии. В России баланс обеспечивается непопулярностью крайних оценок, в Беларуси – значительным весом "краев".

Этот российский "баланс безразличия" корреспондируется и с ответами на провокационный вопрос "Нужен ли стране парламент, не лучше ли не проводить выборы вообще, и сэкономить деньги на их проведении и на содержании парламента?" В 1996 г. положительно на этот вопрос отвечали 8% россиян, в 2000 г. – столько же, зато уже в 2003 г. число сторонников такой меры выросло почти впятеро – 39%, а в 2004 г. – превысило половину опрошенных – 58%. В то же время в июньском 2006 г. опросе в Беларуси 58% респондентов сказали, что парламент необходим, и лишь 29% – что он не нужен. Эти ответы не являются прямым индикатором доверия к ныне существующему Национальному собранию (кстати, на прямой вопрос о доверии парламенту положительно ответили 37%, отрицательно – 45%), это скорее показатель того, что, в отличие от россиян, белорусы в меньшей степени разочаровались в этом политическом институте как таковом.

Кстати, отношение к парламенту, как к определенной ценности, проявилось и в ответах на вопрос о желательности политических альтернатив (табл. 2).

Вопрос об отношении к альтернативным способам правления задавался в общей форме, не в контексте сравнения с существующей системой. Но все же данные табл. 2 достаточно показательны – недемократические методы правления, отличные от нынешнего, имеют сравнительно немного сторонников, в то же время как приверженцы парламентской республики, по крайней мере, как абстрактной возможности, составляют в Беларуси внушительное большинство.

И в заключение еще один показатель. Во время и после "революции роз" в Грузии в 2003 г. много говорилось о том, что ее движущей силой было возмущение народа повальной коррупцией во всех эшелонах власти. Приводимая ниже табл. 3 позволяет сравнить отношение к коррупции грузин в августе 2003 г., за несколько месяцев до революции, и белорусов в 2006 г.

В табл. 3 показательны и сходство, и различия. Все же убежденность белорусов в распространенности коррупции среди "слуг народа" меньшая, чем была у грузин 3 года назад. И тех, кто считает, что "воруют все", среди белорусов почти вдвое меньше, чем было среди грузин, и тех, кто убежден в повальной чистоте чиновничества – больше, чем было в Грузии накануне революции, да и 45% считающих, что берут многие – это в некотором смысле меньше, чем 36% уверенных, что берут почти все.

И все же, с другой стороны, отличия не принципиальные, в частности, довольно слабо соответствующие пропагандистским сравнениям "прогнившей Грузии" и "кристальной чистой Беларуси". В общем-то, доли тех, кто в той или иной форме считал в Грузии и считает в Беларуси, что коррупция – явление весьма распространенное, довольно близки: 66.4% накануне "революции роз" и 64.4% – в стабильной и "чистой" Беларуси.

Все приведенные выше данные опровергают представление о Беларуси, как о стране, в которой все, кроме "кучки отморозков", всем довольны. Потенциал недовольства достаточно внушителен. Однако именно в силу косвенного характера используемых показателей трудно сказать, в какой мере потенциальная энергия этого недовольства может трансформироваться в кинетическую энергию перемен.