"КАБ НІ ЎСХОДНЯЙ, НІ ЗАХОДНЯЙ. ТЫ БЫЛА САМОЙ САБОЙ"

Этот призыв Максима Лужанина, обращенный к Беларуси, довольно точно описывает тенденцию, которая обозначилась в белорусском общественном мнении примерно год назад. Шок от белорусско-российской нефтегазовой "войны", которая бушевала в декабре-январе, а последствия которой начинают сказываться только сейчас, очевидным образом способствовал охлаждению пророссийских устремлений белорусов. При этом если в 2004 г. после тогдашнего отключения подачи газа в феврале отношение к России через несколько месяцев вернулось примерно на прежний уровень, то в результате нынешнего кризиса такого возвращения пока не происходит (табл. 1).

Впрочем, уровень пророссийских симпатий, несмотря на его снижение по сравнению с 2005-началом 2006 гг., остается достаточно высоким. С другой стороны, это охлаждение к восточному соседу не привело к заметному усилению проевропейских устремлений, тенденция к их снижению, имевшая место в тот же период, остановилась и даже повернулась вспять, но все же рост их – весьма незначителен. При этом именно Россия и Европа остаются, по существу, единственными геополитическими "магнитами" для белорусов, несмотря на экзотические маневры, которые предпринимает в последние месяцы белорусская власть в поисках новых точек опоры на глобусе (табл. 2).

Некоторое уменьшение поддержки пророссийской ориентации скрывает в действительности весьма существенное изменение отношения к нашему восточному соседу. Многие из тех опрошенных, которые, отвечая на вопрос табл. 1, выбрали "объединение с Россией", на самом деле имели в виду союзнические отношения. Это доказывается ответами на вопрос, в котором предлагается "меню" различных форм интеграции с Россией (табл. 3).

В табл. 3 обращает на себя внимание не только значительное уменьшение доли тех, кто желал бы настоящего объединения двух государств в одно, но и резкий рост числа тех, для кого оптимальный вариант "интеграции" – фактически ее отсутствие. Их в мае 2007 г. было почти столько же, сколько и приверженцев только союзнических отношений.

Российское "притяжение" остается весьма значительным, однако в ситуация жесткой дилеммы "или Европа – или Россия" многие белорусы делают выбор в пользу России с тяжелым сердцем. Это подтверждается ответами на вопрос: "Как Вы думаете, следует ли Беларуси активизировать процесс сближения (интеграции) с Европейским Союзом?", на который положительно ответили 45.8% опрошенных, а отрицательно – почти 40%. Впрочем, оценивая перспективы этого в плоскости реальной политики Минска и Брюсселя, позитивных результатов ожидают немногие. Так, на вопрос: "Как, на Ваш взгляд, будут развиваться отношения Беларуси с Европейским Союзом в ближайшее время?" почти половина респондентов ответили "отношения не изменяться", а 14.4% - "отношения ухудшатся", только 12.3% ожидают, что "Беларусь пойдет на уступки и отношения улучшатся", а 11.1% - что Евросоюз пойдет на уступки и отношения улучшатся".

Одним из факторов отношения белорусов к Евросоюзу является оценка ими результатов вступления в ЕС ближайших соседей Беларуси. Личным знанием житья-бытья в странах Западной Европы могут похвастаться немногие граждане Беларуси, в то же время поляки, литовцы, латыши – соседи, и об их жизни и об изменениях в ней известно не только из телепередач.

В 2004 г. предполагалось, что вступление в ЕС "новобранцев" скорее усилит проевропейские настроения в Беларуси. Этого, как показывает табл. 1, не произошло не в последнюю очередь и потому, что результаты вступления в ЕС соседей Беларуси оценивались белорусами достаточно сдержанно. Однако, со временем эти оценки меняются на более позитивные, что в свою очередь, влечет за собой и большее стремление к евроинтеграции Беларуси (табл. 4).

Природу проевропейских, как впрочем и антиевропейских, настроений белорусов отчасти проясняют данные табл. 5.

Для белорусов Европа – это, в первую очередь, достаток, благосостояние. Тех, для кого Европа ассоциируется именно с материальным благополучием, заметно больше, чем сторонников евроинтеграции Беларуси. С другой стороны, лишь у немногих старушка-Европа ассоциируется с деградацией. Политические ценности ассоциируются с Европой у опрошенных заметно реже, чем благосостояние, а такие ценности, как верховенство закона и справедливость усматривают в ней и вовсе немногие, по крайней мере, таких оказывается гораздо меньше, чем тех, кто выступает за евроинтеграцию Беларуси.

Так что Европа для опрошенных – не только не синоним рая, парадоксальным образом белорусы не очень ассоциируют с Европой именно те качества, которые составляют предмет ее особой гордости и которых, по мнению Европы, сами белорусы лишены. На наш взгляд, этот парадокс – свидетельство того, что белорусы, в том числе и выступающие за евроинтеграцию своей страны, не очень идентифицируют себя с ценностями Европы.

Если, как говорилось выше, по сравнению с 2005-началом 2006 гг., пророссийские устремления заметно снизились, а проевропейские – лишь незначительно усилились, то куда же девались симпатии белорусов, отдававших ранее предпочтение Востоку? Отчасти ответ на этот вопрос дают данные табл. 6, где в качестве одного из возможных ответов предусмотрен отказ от интеграции как с Россией, так и с ЕС.

Данные о стремительном росте числа "изоляционистов" производят сильное впечатление: за без малого четыре года их доля выросла почти в пять (!) раз, в мае 2007 г. эта группа оказалась самой весомой по сравнению с группами приверженцев иных геополитических ориентаций. При этом резкий скачок в численности "изоляционистов" произошел примерно год назад, а вовсе не в разгар нефтегазовой "войны".

Кстати, после завершения этой "войны" некоторые эксперты замечали, что равноудаленное от геополитических центров существование было бы оптимальной моделью развития Беларуси: растворяться в России категорически не хочется, в Европу Беларусь не готова, да и желания большого (если брать население в целом) тоже не наблюдается.

Формула Максима Лужанина "каб была самой сабой" звучит на первый взгляд привлекательно, возможно, с экономической и иных точек зрения такой двусторонний отказ и имеет, по меньшей мере, в краткосрочном периоде, ряд преимуществ. Но все же для более полной характеристики этого варианта стоит более тщательно рассмотреть его социальную базу. Разумеется, политика не сводится к простой калькуляции мнений приверженцев разных политических подходов, но некоторое значение их мнения все же имеют. На почтительной дистанции от мировых центров влияния держатся и Швейцария, и Северная Корея, но ситуация внутри этих стран различается кардинально.

В 2003 г. эксперты НИСЭПИ уже отмечали, насколько полезным для белорусской власти может оказаться рост численности группы "изоляционистов". Во-первых, данные четырехгодичной давности показывали, что эта группа склонна поддерживать власть в той же, если не в большей, степени, чем традиционный пророссийский электорат. Во-вторых, на "белороссов" – сторонников объединения с Россией, белорусско-российские "войны" производят угнетающее впечатление, в их сознании в такие моменты сталкиваются равноценные для них вещи – белорусская власть и Россия, и исход этого столкновения по меньшей мере неясен. У "изоляционистов" такой психологической коллизии нет, Россия для них – чужая страна, они – "За Беларусь", как гласил лозунг президентской кампании А. Лукашенко. А за какую именно они Беларусь – хорошее представление об этом дают данные табл. 7.

Представляет особый интерес ответ на вопрос, какие образы Европы бытуют среди сторонников различных геополитических ориентаций Беларуси, описанных в табл. 7 (см. табл. 8).

Для "евробелорусов" Европа – действительно "город золотой", хотя и у них иерархия качеств, присущих Европе, такая же, как и у общества в целом: самая высокая интенсивность – у благосостояния, относительная низкая – у справедливости.

Но более интересно, какова эта иерархия у "изоляционистов". С достатком Европа у них ассоциируется в весьма высокой степени, в заметно большей, чем у приверженцев интеграции только с Россией. Ценят они и европейскую демократию, по этому качеству их оценки почти равны оценкам приверженцев двусторонней интеграции, которые в Европу хотят, в отличии от "изоляционистов". А вот дальше – парадоксы. Свободу, которая в современной западной культуре почти синонимична демократии, "изоляционисты" ассоциируют с Европой даже в меньшей степени, чем "белороссы". Впрочем, в культурной традиции Востока, в том числе и славянского Востока, демократия и свобода – отнюдь не синонимы.

В комментарии к табл. 5 мы уже отмечали, что оценки различных качеств Европы свидетельствуют о неполной или по крайней мере сложной идентификации белорусов с Европой. В случае "изоляционистов" это проявляется наиболее ярко: их нежелание интегрироваться в Европу объясняется не низкой оценкой тамошнего житья-бытья (они как раз оценивают его достоточно высоко), а ощущением, что Европа им чужая. "Каб была самой сабой..." А это какой?