ПОТЕНЦИАЛ ПРОТЕСТА

Во время недавней встречи с президентом России А. Лукашенко сообщил, что за него "проголосовало практически все население", а за бортом оказались "одна-две тысячи малолеток, которые стремились за деньги что-то дестабилизировать".

Оба тезиса главы государства грешат сильным преувеличением. Даже согласно официальным данным, 22% зарегистрированных избирателей не голосовали за А. Лукашенко. Согласно данным нашего опроса, действующий президент набрал 58.2% от общей численности граждан, имеющих право голоса, что весьма внушительно, но никак не походит под определение "почти все население".

Более чем небрежно описал президент и потенциал протеста. На самом деле в протестах готовы принимать участии гораздо большее количество избирателей, чем видится А. Лукашенко, и отнюдь не только "малолеток".

Как следует из табл. 1, если бы все население было таким, как сторонники А. Лукашенко, глава белорусского государства в своих объяснениях В. Путину был бы недалек от истины – его электорат в минимальной степени готов к публичным протестам. Причины этому могут быть разные: кто-то может просто не видеть оснований протестовать против нынешней власти, пользующейся его доверием, кто-то вообще не склонен к публичным действиям, но в любом случае сторонники А. Лукашенко в подавляющем большинстве не участвовали в акциях протеста в прошлом и не намерены участвовать в них в будущем.

Однако совершенно по-иному выглядят те, кто голосовал за оппонентов действующего президента. Примерно каждый пятый из сторонников А. Козулина и А. Милинкевича уже участвовали в митингах и демонстрациях, примерно четверть из них готовы участвовать в них в будущем. Хотя в забастовках участвовали немногие из этих избирателей, почти каждый третий заявил о готовности участия в них. И даже такие крайние формы протеста, как голодовки и вооруженную борьбу, не исключает для себя заметная часть оппозиционных избирателей.

Важно отметить, что у тех, кто не высказался в пользу того или иного кандидата, но и не голосовал за А. Лукашенко, протестный потенциал хотя и ниже, чем у сторонников оппозиционных кандидатов, но существенно выше, чем у приверженцев президента.

Разумеется, заявления о готовности к тем или иным действиям не означают реальную готовность участвовать в них при любых условиях. Например, согласно данных табл. 1, только изъявившие готовность участвовать в массовых акции сторонники А. Милинкевича составляют 5% опрошенных. От всех белорусских избирателей – это более чем треть миллиона человек. В массовых акциях последнего времени участвовало значительно меньше людей.

Тем не менее, респонденты, ответившие, что в принципе готовы митинговать, бастовать и т. д., составляют внушительный потенциал протеста. В определенных условиях, связанных или с ухудшением их положения, или если перед ними встанет проблема присоединиться к уже возникшей массовой акции, именно они проявят активность первыми.

Показатель готовности к массовым акциям близок к показателю готовности голосовать за альтернативного кандидата в президенты. Конечно, не каждый, готовый голосовать за альтернативу в принципе, отдаст свой голос за того или иного альтернативного политика. Но это – тот электорат, который оппозиционные политики могут завоевать в первую очередь.

А насколько, по мнению самих опрошенных, ситуация в Беларуси чревата серьезными конфликтами, насколько близка к тому моменту, когда готовность протестовать может вылиться в актуальный протест?

Хотя 35.9% опрошенных считают, что "в белорусском обществе социальной напряженности и конфликтов практически нет", а 39% - что "социальная напряженность в белорусском обществе существует, но она меньше, чем в России и в других странах СНГ", почти каждый пятый характеризует обстановку в стране, как взрывоопасную – "в белорусском обществе социальная напряженность велика и имеет тенденцию к дальнейшему росту". При этом, как показывает детальный анализ, именно те люди, которые придерживаются такого мнения, в большей степени готовы голосовать за оппозиционных кандидатов и участвовать в массовых акциях протеста. Иными словами, люди, которые чувствуют себя ущемленными в своих правах и интересах, оценивают социальную напряженность, как весьма высокую. Те же, кто доволен и своим личным положением и положением в стране, никакой напряженности не усматривают.

Что касается конкретных акций протеста, которые проходили в Минске начиная с 19 октября, то почти 70% опрошенных ответили, что знали о них. Это весьма значительная цифра, что, впрочем, неудивительно – если предвыборную кампанию оппозиционных кандидатов государственные СМИ главным образом замалчивали, то послевыборные митинги на Октябрьской площади освещали довольно широко, хотя и весьма тенденциозно. На вопрос об отношении к этим акциям протеста 20.4% опрошенных ответили, что одобряют их, противоположное отношение выразили 45.9% респондентов.

Число одобривших события на Октябрьской близко к численности готовых участвовать в акциях протеста: их одобрили те, кто сам в принципе не исключает для себя возможность стать участником подобных акций. При этом обращает на себя внимание необычно высокий показатель неодобрения. Немалую роль в формировании этой "ярости масс" сыграли, безусловно, государственные СМИ, представлявшие митингующих, как наркоманов, западных наймитов, молодых несмышленышей, но определенное значение имела и прошедшая избирательная кампания – часть проголосовавших за А. Лукашенко расценили события на Октябрьской площади, как попытку оспорить их выбор.

Впрочем, тот факт, что каждый пятый опрошенный высказался в поддержку митинговавших, свидетельствует о том, что, говоря об "одной-двух тысячах малолеток", которыми исчерпываются его оппоненты, А. Лукашенко явно выдавал желаемое за действительное.

Что касается другой части этого высказывания главы государства – насчет "дестабилизации за деньги", то и тут его представления разделяют далеко не все. Треть респондентов на вопрос: "В последнее время некоторые люди говорят, что внешние силы пытаются сделать "цветную революцию" в Беларуси. На Ваш взгляд, соответствуют эти утверждения действительности или нет?" ответили, что это неправда.

Таким образом, можно сделать выводы о том, что:

• потенциал протеста, т. е. количество людей, готовых участвовать в публичных формах выражения своего мнения, составляет примерно 20%;
• протестные настроения оказываются сильно связанными с политическим несогласием: если готовые протестовать одобряют проходящие акции оппозиции и склонны голосовать за оппозиционных кандидатов, то сторонники А. Лукашенко почти единодушно высказываются против участия в любых публичных формах выражения протеста.