ДРУЖБА – ДРУЖБОЙ, А ТАБАЧОК ВРОЗЬ...

В советские времена была популярна поговорка "Курица – не птица, Польша – не заграница". Сегодня о Польше ни в Беларуси, ни в России подобного уже никто не скажет, особенно после присоединения Польши 21 декабря к шенгенской зоне. Место Польши у белорусов постепенно занимает Россия, а у россиян – Беларусь. Поэтому не следует удивляться результатам опроса "Левада Центра", проведенного в январе 2007 г., согласно которым 61% респондентов не посчитали Беларусь заграницей. В августе (до начала нефтегазового кризиса) таких ответов было еще больше – 67%.

Внутреннее родство подтверждается и общностью друзей и врагов (табл. 1). В пятерку дружественных стран белорусы помимо России включили Украину, Казахстан, Китай и экзотическую Венесуэлу. А. Лукашенко был прав, расставляя внешнеэкономические приоритеты: "С Венесуэлой однозначно – там не чужие нам люди", и общественное мнение послушно и оперативно отреагировало на руководящее указание.

Историческая общность культур – не единственный критерий при выборе друзей на международной арене. Для пояснения данного тезиса сошлемся на высказывание российского этнолога Э. Паина: "… носители одного культурного кода могут исповедовать разные политические взгляды. И король Хуан Карлос, и венесуэльский индеец Уго Чавес используют один и тот же культурный национальный код, но друг друга не понимают. Точнее, не принимают. А представители разных культурных кодов, ирано-мусульманского (Ахмадинижад), латиноамерикано-католическо-испанского (Уго Чавес) и православно-советско-славянского (батька Лукашенко) прекрасно друг друга понимают, нежно любят друг друга, формируют одну и ту же идеологию, вне зависимости от этих самых культурных кодов".

Учитывая тот факт, что и А. Лукашенко и В. Путин пользуются высоким уровнем поддержки в своих странах, они способны оказывать заметное влияние на формирование общественного мнения, что и подтверждает табл. 1. При этом следует обратить внимание, что три из пяти недружественных стран как для белорусов, так и для россиян оказались странами-соседями. Ни близость культурных кодов, ни опыт исторического соседства не смогли преодолеть неприятия, порожденного на вершинах властных "вертикалей".

В ходе пресс-конференции для журналистов российских региональных СМИ, состоявшейся 12 октября 2007 г., А. Лукашенко неоднократно подчеркивал жизненную необходимость поддержания "нормальных отношений" не только с ближайшими соседями Беларуси, но и со всем мировым сообществом. В ходе декабрьского опроса 51.8% респондентов согласились с главой государства в том, что у Беларуси "нормальные отношения с большинством стран мира", 19.1% были более сдержаны в своих оценках, посчитав, что "Беларусь поддерживает нормальные отношения только со странами изгоями", крайнюю же точку зрения о полной международной изоляции страны выразили 17.4% опрошенных. Таким образом, доля респондентов, поддержавших А. Лукашенко, практически совпала с долей доверяющих ему (50.9%).

Разделяя официальную оценку практического успеха в области выстраивания многовекторной белорусской внешней политики, в том числе и на западном направлении, более трети белорусов (36.7%) согласны с официальной версией по поводу страхов Европейского Союза, вызванных строительством Союзного государства. Одновременно столько же белорусов (37.7%) данную оценку не разделяют. Большое число затруднившихся ответить на вопрос: "Согласны ли Вы с утверждением, что Европейский Союз боится создания Союзного государства Беларуси и России, поскольку это может привести к восстановлению СССР?" (25.6%) свидетельствует о том, что официальная пропаганда неадекватна реальности, создавая тем самым проблемы для четверти белорусов при ответе на данный вопрос.

Данные табл. 2 позволяют нам сравнить уровень личных притязаний белорусов и россиян. Принципиального отличия нет, хотя белорусы планку своих запросов поднимают несколько выше. Казалось бы, следовало ожидать обратного: россияне с их многомиллиардным нефтегазовым экспортом могли желать если и не превзойти европейский уровень, то, по крайней мере, стремиться к нему. Вместо этого абсолютному большинству вполне достаточно быть "как все". Чем же объяснить, что около половины населения упорно относят себя к некой "середине"? По мнению российского политолога Ю. Левады: "Человек хочет быть "с большинством", ибо так уютнее и безопаснее. Конечно, в его распоряжении нет цифровых показателей, но – в обычных условиях – имеется устойчивое представление о том, чего хотят эти воображаемые "все".

Человек, стремящийся быть "средним" – важнейший фактор того типа социальной стабильности, которую пытается сохранить белорусская власть. Это стабильность "лежачего камня", способного лишь к самым простым адаптационным технологиям, направленным на элементарное выживание. Однако такой тип стабильности, как это уже не раз бывало в истории, способен закончится камнепадом.

От общности целей, которые ставят перед собой белорусы и россияне, перейдем к рассмотрению политических условий, необходимых для их реализации (табл. 3). И здесь мы сталкиваемся с неожиданным расхождением. Оказывается, что белорусы испытывает потребность в более жестком контроле в 2.1 раза реже, чем их коллеги по строительству Союзного государства. И даже сторонники авторитарного белорусского лидера не столь активно предпочитают жесткий контроль со стороны власти за политической и экономической жизнью в стране как россияне в целом. Выявленное различие подтверждают и рейтинги доверия главам государств. Даже в свои лучшие времена максимум, на что мог рассчитывать А. Лукашенко – это 60%, рейтинг же В. Путина в последние годы не опускался ниже 80%.

Существенное различие во взглядах двух "братских народов" наблюдается и при оценке советского прошлого. Но если белорусы, не доверяющие А. Лукашенко, при ответе на вопрос табл. 4 высказываются однозначно, то их политические оппоненты раскалываются на две практически равные группы. Такая неопределенность, вероятно, связана не с критической оценкой советского прошлого, а с тем, что советское прошлое реализовано их политическим кумиром в настоящем, и поэтому они не испытывают потребности в реставрации.

Результаты российских реформ, приведших к резкому социальному расслоению, иллюстрируют ответы на вопрос табл. 5. Уровень жизни россиян высок сегодня как никогда в истории, но и уровень расслоения давно уже побил все мыслимые рекорды. Поэтому россияне в два раза реже белорусов связывают происходящие за последние годы в стране политические изменения с возвратом к советскому прошлому. Среди белорусов согласны с таким направлением развития 37.7% доверяющих президенту, а среди не доверяющих таковых значительно больше (60.3%). Но если первые одобряют движение вспять, то вторые не испытывают по этому поводу положительных чувств (см. табл. 4).

В 2007 г. стало отчетливо заметна разнонаправленность трендов настроений белорусского и российского обществ. В России в связи с началом очередного избирательного цикла были осуществлены значительные финансовые вливания в национальные проекты, и в условиях устойчивого роста цен на энергоресурсы на международном рынке власть не испытывала проблем с проведением такой политики. Но тот же рост цен в Беларуси привел к противоположному результату. Весь 2007 г. социологи НИСЭПИ фиксируют рост тревожных ожиданий, и, судя по всему, эта тенденция продолжится и в новом году.