Мнение о том, что белорусская нация – "недостроенная", что белорусская национальная идентичность размытая и неопределенная, достаточно популярна. Вместе с тем данные опросов этот пессимистический взгляд не подтверждают (табл. 1).

Разумеется, далеко не все граждане Беларуси бывали за границей, поэтому для многих вопрос несколько гипотетичен. С другой стороны это сравнение с заграницей (пусть и гипотетическое) дает, пожалуй, наиболее точную идентификацию – человек осознает себя, сравнивая с другим.

Данные табл. 1 опровергают страхи, что в белорусском обществе достаточно широко распространены идентичности, отличные от белорусской гражданской и этнической.

Наоборот, обращает на себя внимание, что доли опрошенных, ответивших , что осознавали бы себя за границей русскими или представителями других этнических меньшинств Беларуси, заметно меньше, чем доли этих этносов в населении Беларуси согласно переписи, скажем, русские согласно переписи составляют 11%. Это свидетельствует о внушительной ассимиляционной силе белорусского обществе, значительная часть представителей этнических меньшинств не то, чтобы забывают о своей этничности, просто для них более значимой оказывается иная, неэтническая общность – гражданство Беларуси.

Сравнение данных табл. 1 с результатами переписи показывает, что не в меньшей степени это замещение этничности гражданством свойственно и самим этническим белорусам – согласно переписи они составляют 81% населения страны, однако согласно табл. 1 такой самоидентификации следовал бы только примерно каждый второй из них.

Это предпочтение, отдаваемое гражданской идентичности, подтверждается и ответами на вопрос о роли и правах самого крупного этноса страны (табл. 2).

Налицо явный перевес приверженцев гражданской модели белорусской нации, сторонники этнического национализма составляют лишь 13.6% опрошенных. Эти данные интересно сравнить с результатами российского опроса, проведенного центром Ю. Левады год назад. Согласно этому опросу 16% россиян выразили полную поддержку лозунгу "Россия для русских", и еще 37% респондентов согласились с мнением, что "эту идею неплохо бы осуществить, но в разумных пределах". Эти данные не вполне сравнимы с приведенными в табл. 1, в нашем вопросе предлагалось несколько варантов статуса коренной нации, в российском нужно было сформулировать свое отношение к одному, к тому же формула "Беларусь (Россия) – государство белорусов (русских)" – несколько менее жесткая, чем "Беларусь (Россия) – для белорусов (русских)". Тем не менее с учетом этих поправок можно сказать, что в России год назад приверженцев этнического национализма было несколько больше, чем в Беларуси теперь.

Как предпочтение, отдаваемое тому или иному статусу коренного этноса, связано с политическими взглядами опрошенных и их внешнеполитическими предпочтениями? Ответ на этот вопрос дает табл. 3.

Различия в политических взглядах изучаемых групп не очень велики. Промежуточная группа чуть больше склонна к евроинтеграции, чуть меньше – к объединению с Россией, эта группа в наименьшей степени готова голосовать за А. Лукашенко, и в наибольшей – за представителя оппозиции. Что же касается крайних групп, так сказать, "гражданских националистов" и "этнических националистов", то их политические устремления оказываются достаточно близкими, кроме отношения к объединению с Россией, к которому "гражданские националисты" склонны в наибольшей степени, а "этнические" – в наименьшей. Вопреки утверждениям государственных СМИ, что оппозиция выражает мнение тех, кто "готов посадить русских на чемоданы", хотят ли "этнические националисты" посадить русских на чемоданы – это вопрос, но оказывается, что электоральные предпочтения "этнических националистов" примерно такие же, как и в обществе в целом.

Но не следует забывать, что, как показывают данные табл. 2, в данном случае государственные СМИ, преследуя свои политические цели, апеллируют к действительно доминирующему представлению о предпочитаемой модели нации.