Почти сразу после референдума стало ясно, что президент А. Лукашенко не намерен вносить принципиальных изменений в проводимый им политический курс. Те задачи, который были им озвучены (улучшение ситуации в системе образования и здравоохранения, борьба с бюрократизмом), представляли собой набор косметических мер по совершенствованию действующей системы власти. А новые инициативы (фактический запрет на оздоровление белорусских детей за рубежом, ужесточение режима получения ресурсов из-за рубежа, изменение закона о внутренних войсках) продемонстрировали желание предотвратить процессы, способные в перспективе ослабить единоличную власть. Судя по всему, президент еще долго не собирается выпускать из своих рук "хрустальный сосуд под названием Беларусь".

В связи с этим возникают важные вопросы: насколько стабилен нынешний белорусский режим, возможно ли у нас в той или иной форме повторение украинского сценария, какие социальные слои и группы могут выступать за перемены? Что думают об этом лидеры общественного мнения и эксперты?

Несмотря на то, что изменение Конституции открыло для главы государства путь к третьему сроку (потенциально – к бессрочному правлению), большинство из них уверено, что положение президента после референдума и выборов практически не изменилось (табл. 1).

Тем не менее, в ответах наших респондентов наблюдается заметное различие: среди представителей госсектора оказалось почти в три раза больше тех, кто думает, что власть А. Лукашенко укрепилась, нежели ослабла, в то время как среди представителей негосударственного сектора преобладает противоположная точка зрения. Сложно сказать, на чем основан оптимизм работников негосударственного сектора. Причины пессимизма их коллег из официальных структур представляются более понятными. С одной стороны, значительная часть касты госчиновников была активно задействована в проведении выборов и референдума. Кто-то из них работал, что называется, не за страх, а за совесть и поэтому чувствует свою сопричастность к президентской победе. Кто-то просто не решился отказаться от участия в этой кампании. Однако и те, и другие вновь увидели, что, по большому счету, все опять сошло с рук для действующей власти. Поэтому предполагать, что в дальнейшем события будут развиваться по-иному, пока особых оснований нет.

Дополнительный стимул для подобного рода настроений в среде чиновничества – "дело Маринича". Все кто следил за его ходом, единодушно отметили, что у столь жесткого приговора бывшему мэру, министру и послу есть очевидный адресат – белорусская номенклатура. Какие же выводы сделала она сама из случившегося? Ответы на это вопрос работников госсектора и негоссектора вновь заметно различаются (табл. 2).

Более половины опрошенных, заявивших, что "дело Маринича" для номенклатуры – это сигнал для поиска возможной альтернативы нынешнему курсу, выглядит обнадеживающе. Тем не менее, следует предостеречь оптимистов от проявления чрезмерной радости. Безусловно, даже после многочисленных чисток и ротаций в среде госчиновников осталось немало людей, которые именно так и восприняли итог этого дела. Однако, едва ли сегодня их большинство. Разумеется, сложно рассматривать полученные цифры как свидетельство того, что в недрах номенклатуры зреет некий заговор с целью замены президента. Скорее, в данном случае сказался эмоциональный шок от неожиданно сурового наказания, первой реакцией на которое, как правило, является желание противостоять явной несправедливости хотя бы на уровне деклараций.

На наш взгляд, ближе к истине выглядит мнение 40% лидеров и экспертов из негосударственных организаций, которые считают, что "дело Маринича" было воспринято номенклатурой как акт запугивания (только 3% согласных с этим чиновников, вполне возможно, объясняются нежеланием в этом признаться).

Пока номенклатура вынуждена заниматься анализом кадровых потерь в собственных рядах (аресты ряда директоров крупных госпредприятий, а также приговоры Г. Журавковой и Е. Рыбакову), оппозиция взялась за окончательное решение проблемы консолидации своих рядов. Хотя до президентских выборов еще далеко, демократические силы на этот раз заранее озаботились выдвижением единого кандидата, который должен составить реальную конкуренцию А. Лукашенко. С этой целью ведутся консультации и подписываются документы, одним из которых стало соглашение о так называемой "десятке". Его значение оценивается экспертами и лидерами также неоднозначно (табл. 3).

Как видно, сами представители демократических сил более позитивно воспринимают подписание данного документа, тогда как три четверти работников госсектора убеждены, что это никак не повлияет на развитие страны. Их скепсис можно понять – похожих соглашений в прошлом было подписано немало, но их эффект был весьма ограничен. Кроме того, о том, что жизнь сложнее, чем на бумаге, говорит и тот факт, что в единственном округе, где были назначены повторные выборы в парламент, видные представители ряда организаций, подписавших документ, пока не договорились о консолидации усилий и фактически вынуждены бороться между собой.

Не секрет, что после референдума интерес к Беларуси на Западе существенно вырос, в результате чего много влиятельных политиков и структур оказались вовлечены в разрешение белорусского вопроса. Это не могло не вызвать обоснованного энтузиазма у демократических сил. Первым в ряду реальных шагов, направленных на их поддержку, стал принятый американским Конгрессом и подписанный президентом Дж. Бушем "Акт о демократии в Беларуси". Отношение к последствиям воплощения в жизнь этого документа у экспертов и лидеров мнений вновь оказалось далеким от единодушия (табл. 4).

Естественно, что в сложившейся ситуации надежды белорусского гражданского общества, пространство которого уменьшается на глазах, все больше возлагаются на расширение внешней помощи. А вот скептическое отношение представителей госсектора, вероятно, основано на знании придуманной государством сложной процедуры получения такой помощи, а также уверенности, что нынешняя власть едва ли будет предпринимать жесткие меры по предотвращению такой помощи.

В одном работники государственных и негосударственных организаций более или менее едины: наступление перемен в стране в наибольшей степени зависит, по их мнению, не от оппозиции, номенклатуры, внешних сил или стечения обстоятельств, а от белорусских граждан (табл. 5).

Дело за малым: нужно убедить этих самых граждан в необходимости и достижимости демократических перемен. Пока что в это верят менее половины опрошенных представителей негосударственных структур и всего десятая часть их коллег из госсектора.